БОРИС  АРОНОВ

МЯЧ

РАССКАЗ

Попасть на День знаний к внуку-первокласснику Димке Анне Павловне Громовой  не удалось – в поликлинике, где она работала терапевтом,  длинные очереди у кабинетов были обычным делом, и первое сентября не стало исключением. Пришлось поздравить внука по телефону и пообещать в субботу обязательно приехать.

Субботним утром сразу после завтрака Анна Павловна отправилась в путь. Добираться предстояло через всю Москву – сначала на метро, а потом автобусом.

На площади струи фонтана взмывали в синеву, солнце грело, как в июле, но в местах, куда не проникали его лучи, уже утвердилась прохлада. На клумбах тюльпаны  уступили место георгинам, а в кронах деревьев проглядывали жёлтые пряди.

Подарок Димке Анна Павловна купила ещё в середине недели –  лёгкий полупрозрачный мяч из  белого пластика – больше баскетбольного.  На нём, как на глобусе, красовались яркие изображения континентов, морей, океанов и обитающих там зверей и птиц. Громова улыбалась, представляя себе внука с  этим мячом в тёплой морской воде (на зимние каникулы родители обещали Димке поездку в Египет): — «Будет играть и одновременно развиваться!».

У станции метро располагался газетный киоск,  в котором  Анна Павловна по субботам покупала свой женский журнал. Сегодня  знакомого киоскера Семёна Борисовича на месте не оказалось. «Буду через пятнадцать минут» — значилось на клочке бумаги, прикреплённом к внутренней стороне стекла.

 Громова любила читать в метро, поэтому решила подождать и присела на скамейку у киоска. Мимо сновали люди, по проспекту проносились машины, на детской площадке соседнего сквера  болтали двое мальчишек на вид лет восьми.

В сумке загудел мобильный телефон.  Оказалось, что пришло очередное рекламное сообщение. Когда Анна Павловна прочитала его  и подняла глаза, оказалось, что давешние мальчишки стоят почти рядом.

— Тётенька, а такой мячик в магазине продаётся? – спросил один из них – веснущатый, в бейсболке, надетой задом наперёд.

Анна Павловна кивнула.

— А дорого стоит? – поинтересовался второй, – худенький, в очках.

— Дорого,  — снова кивнула Громова.

— А можно его потрогать? – попросили мальчишки  хором.

— Можно, только аккуратно.

— Мы аккуратно, честное-пречестное!

И в следующее мгновение новые знакомые уже вертели в руках мяч, вполголоса переговариваясь.

— Гляди, написано «Африка», и лев нарисован, — проговорил  мальчишка в бейсболке.

— Ин-до-не-зия! – прочитал по слогам его товарищ,  повернув мяч к себе.  – Классный мячик!

— Попроси мамку, чтоб тебе такой купила!

— Купит она, дожидайся! Пусть, говорит, твой папаня тебе игрушки покупает, а у меня денег нет. А папка зимой последний раз приходил, да и то пьяный.

Несколько минут они молча рассматривали мяч.

— А, может тебе такой   купят? – предположил мальчишка в очках.

-Не-а! Родители за квартиру кредит отдают. Ты, говорят, сынок, потерпи, вот расплатимся – заживём по-другому!   Даже в бассейн в этом году  не пустили.

Он пошмыгал носом и замолчал.

Анна Павловна вдруг вспомнила своё детство: деревянный барак, очереди в магазинах, талоны, куклы, сшитые из тряпок.  Неподалеку от их барака, в переулке высился облицованный гранитом дом. Родители говорили, что в нём живёт номенклатура. Дети этой самой номенклатуры гуляли во дворе, обнесённом кованой решёткой. У них были красивые игрушки, но чужих в этот двор не пускали…

— Анна Павловна, голубушка, извините, что заставил ждать! – прервал её воспоминания голос возвратившегося киоскёра. – Прошу к моему шалашу.

Громова поднялась.

Мальчишка в бейсболке вздохнул, возвращая ей мяч.

— Понравился? – поинтересовалась Анна Павловна.

Ребята энергично закивали.

— Ну и берите его себе! – неожиданно для неё самой вырвалось у Громовой. Ей вдруг захотелось сделать что-то хорошее для этих детей.

-Что, насовсем? – удивился мальчишка в очках.

— Насовсем. Играйте на здоровье!

— Спасибо, тётенька – крикнули мальчишки на прощанье и помчались на детскую площадку.

Из киоска приглашающе улыбался Семён Борисович. Громова улыбнулась в ответ и  подумала, что у конечной станции метро есть большой магазин игрушек, и там можно будет  подобрать Димке другой подарок.

В киоске Анна Павловна пробыла минут двадцать – купила  журнал, полистала полдесятка других, поболтала с киоскёром о том, о сём…

Когда она вышла, мальчишек на площадке уже не было. В песочнице под рябиной  старушка в платочке играла с девочкой лет двух – то ли внучкой, то ли правнучкой, а чуть поодаль, на траве валялся какой-то бесформенный предмет белого цвета. У Громовой неожиданно ёкнуло сердце, и, когда она подошла поближе, то увидела, что это её мяч, вернее, то, что от него осталось. Широкая дыра пришлась как раз на слово «Африка», так что можно было почитать только первые две буквы.

— Хулиганьё! – покачала головой старушка, заметив Громову. – Вещь хорошую испортили, нагрязнили, а убирать кто должен?

Она поправила на девочке шапочку и продолжила.

—  Они сначала по-хорошему играли – один мяч бросит, другой поймает, а потом вдруг  как с цепи сорвались, и давай по нему ногами буцкать.  А такой мяч для футбола разве? Вот и порвали… Один другому говорит: «Ты чего?», а другой ему: «А ты чего?» Чуть не разодрались. Потом постояли немного и убежали.

Анна Павловна ничего не сказала, взяла ошмётки мяча, отнесла в урну и направилась к метро.

«Они же ещё только дети!» — твердила себе она, пытаясь пересилить пролившуюся в душу горечь.

В вагоне Громова начала было читать очерк об острове Кижи, но вскоре отложила журнал, потому, что мысли её были очень далеко от этого старинного чуда.